Муса Джалиль (Муса Мустафович Залилов) родился в татарской деревне Мустафино бывшей Оренбургской губернии (ныне Шарлыкский район Оренбургской области) 2(15) февраля 1906 года в крестьянской семье. С шести лет он учился в сельской школе, где за год овладел азами грамоты и вызубрил несколько сур из Корана. Вскоре семья в поисках лучшей доли переехала в Оренбург. Джалиль обучался в медресе «Хусаиния» (мусульманское духовное училище). Оно считалось «новометодным», то есть прогрессивным по тем временам медресе. Здесь изучались и светские дисциплины, велись уроки родной литературы, рисования и пения. В 1919 году вступил в комсомол учился в Татарском институте народного образования (г. Оренбург).
Осенью 1922 года шестнадцатилетний Джалиль переезжает в Казань.
В Казани Джалиль работает переписчиком в газете «Кызыл Татарстан», учится на рабфаке при Восточном педагогическом институте. Он знакомится с наиболее яркими представителями татарской советской поэзии: Кави Наджми, Хади Такташем, Аделем Кутуем и другими, участвует в диспутах, литературных вечерах, с головой окунается в бурную литературную жизнь республики. С 1924 года Джалиль — член литературной группы «Октябрь», стоявшей на пролеткультовских позициях. Все свободное время он отдает творчеству, активно печатается в казанских газетах и журналах.
В 1927 году поступил на литературное отделение МГУ и окончил в 1931 г. В 1931-1932 годах был редактором татарских детских журналов, издававшихся при ЦК ВЛКСМ. С 1933 года — завотделом литературы и искусства татарской газеты «Коммунист», выходившей в Москве. С 1939 года по 1941 год жил и работал в Казани, был ответственным секретарем (руководителем) Союза писателей Татарстана.
В 1941 году поэт был призван в Красную Армию, служил корреспондентом газеты «Отвага». 26 июня 1942 года в ходе Любанской наступательной операции у деревни Мясной Бор Муса Джалиль был тяжело ранен и попал в плен. Позже в Едлиньске (Польша), формировался легион «Идель-Урал», Муса создал среди легионеров подпольную группу и устраивал побеги военнопленных.
В августе 1943 года гестапо арестовало Джалиля и почти всех членов его подпольной группы за несколько дней до подготавливаемого восстания военнопленных. За участие в подпольной организации Муса Джалиль был казнён 25 августа 1944 года в тюрьме Плётцензее в Берлине.
Основные произведения Мусы Джалиля стали известны после его смерти. В «Моабитской тетради», находясь в плену он с надеждой писал о возвращении на родину через свои стихотворения, стремясь превратить свою смерть в песнь о борьбе за свободу и справедливость.
В 1956 году поэту было присвоено звание Героя Советского Союза за мужество в противостоянии немецко-фашистским захватчикам. А в 1957 году он удостоился Ленинской премии за цикл стихов «Моабитская тетрадь» — цикл стихотворений, написанный им в Моабитской тюрьме.
До потомков дошли две маленькие, размером с детскую ладошку тетрадки с моабитскими стихами Джалиля. Первая из них содержит 62 стихотворения и два фрагмента, вторая — 50 стихотворений. Двадцать из них, вероятно, те, что поэт считал самыми важными, дублируются в обеих тетрадках.
Моабитский цикл содержит 92 стихотворения и два отрывка.
Первую тетрадь вынес из Моабитской тюрьмы бывший узник, советский военнопленный Габбас Шариянов. В лагере Ле-Пюи во Франции он передал тетрадку военнопленному Нигмату Терегулову. В марте 1946 г. Терегулов приехал в Казань и передал тетради Мусы Джалиля и Абдуллы Алиша вдове А. Алиша Тюльпановой, которая, передала их председателю Союза писателей Татарии А. Ерикею.
Вторую тетрадку, напитанную латинским шрифтом, Муса передал соседу по камере, бельгийскому патриоту Андре Тиммермансу. Тиммермансу удалось переслать ее вместе с другими личными вещами на родину, а после войны, в 1947 году он передал стихи в Советское консульство в Брюсселе.
МОИ ПЕСНИ
Песни, в душе я взрастил ваши всходы,
Ныне в отчизне цветите в тепле.
Сколько дано вам огня и свободы,
Столько дано вам прожить на земле!
Вам я поверил свое вдохновенье,
Жаркие чувства и слез чистоту.
Если умрете — умру я в забвенье,
Будете жить — с вами жизнь обрету.
В песне зажег я огонь, исполняя
Сердца приказ и народа приказ.
Друга лелеяла песня простая.
Песня — врага побеждала не раз.
Низкие радости, мелкое счастье
Я отвергаю, над ними смеюсь.
Песня исполнена правды и страсти —
Тем, для чего я живу и борюсь.
Сердце с последним дыханием жизни
Выполнит твердую клятву свою:
Песни всегда посвящал я отчизне,
Ныне отчизне я жизнь отдаю.
Пел я, весеннюю свежесть почуя,
Пел я, вступая за родину в бой.
Вот и последнюю песню пишу я,
Видя топор палача над собой.
Песня меня научила свободе,
Песня борцом умереть мне велит.
Жизнь моя песней звенела в народе,
Смерть моя песней борьбы прозвучит!
26 ноября 1943
ПРОСТИ, РОДИНА!
Прости меня, Родина, чье святое
Имя не раз повторял я в бою,
Прости за то, что с последним вздохом
Не отдал я жизнь во славу твою.
О нет, я тебя ни на миг не предал
Во имя пылинки -жизни моей.
Волхов — свидетель: священной присяге
Я верен был до последних дней.
Не трусил я, видя, как рвутся бомбы,
Как сыплются пули свинцовым дождем,
Не дрогнул душой, когда кровь и трупы
Только и были видны кругом.
Хоть сзади и спереди, слева и справа
Отрезан был путь, хоть пылала грудь,
Облитая кровью, — не лил я слезы,
Ослаб, но душой не слабел ничуть.
Тень смерти костлявой, неотвратимой
Ко мне приближалась, — и думал я:
<Бери меня, смерть! В ненавистном
рабстве
Пускай не окончится жизнь моя!..>
Не я ли писал моей спутнице жизни:
<Не бойся, родная, мне цель ясна,-
Пусть крови последняя капля прольется,
На клятве моей не будет пятна!>
Не я ли пламенными стихами
В кровавом бою возглашал: <Клянусь,
Увижу смерть — с презреньем и гневом
В лицо ей в последний миг улыбнусь!>
Писал я: <Любовь твоя, о подруга,
Поможет в муках предсмертных мне, —
Как верен я был и тебе, и Отчизне,
Я кровью своей напишу на земле!>
Писал я: <Отдам свою жизнь в сраженье
И только тогда спокойно усну…>
Поверь мне, Отчизна: горящим сердцем
Твердил я клятву эту одну!
Но зло надо мною судьба посмеялась,
И смерть меня не коснулась, нет…
Что мог я поделать, если нежданно
В последний миг отказал пистолет?
Себя скорпион беспощадно жалит,
Увидев, что он окружен огнем,
Орел умирает, с утеса бросаясь,
А я разве не был таким орлом?
Да, Родина, верь: был орлом я смелым,
И чтоб не попасться во вражью сеть,
Хотел я расправить гордые крылья,
С утеса броситься — и умереть.
Хотел, но не смог… От последнего слова
Решил отказаться друг-пистолет…
А враг мне сковал ослабелые руки,
Погнал по дороге жестоких бед.
Теперь я в неволе… Каждое утро
Гляжу на восток, где заря взошла,
И пламя мщенья стихами рвется
Из сердца израненного орла.
Восток — словно знамя в руках друзей —
Огнем по утрам небеса багрит…
О если б, друзья дорогие, вы знали:
Не болью пробитой груди, не печалью,
А яростью пленное сердце горит!
Одна лишь надежда: бежать поможет
Мне черная августовская ночь.
Священный гнев и любовь к Отчизне
Разрушить неволю должны помочь!
Одна лишь надежда, друзья, что скоро
Опять я примкну к рядам боевым
Израненным, но не смирившимся
в рабстве,
Ничем не запятнанным сердцем моим.
Июль 1942
РАССТАВАНЬЕ
Как трудно, трудно расставаться, зная,
Что никогда не встретишь друга вновь.
А у тебя всего-то и богатства —
Одна лишь эта дружба да любовь!
Когда душа с душой настолько слиты,
Что раздели их — и они умрут,
Когда существование земное
В разлуке с другом — непосильный труд,-
Вдруг от тебя навек уносит друга
Судьбы неумолимая гроза.
В последний раз к губам прижались губы,
И жжет лицо последняя слеза…
Как много было у меня когда-то
Товарищей любимых и друзей!
Теперь я одинок… Но все их слезы
Не высыхают на щеке моей.
Какие бури ждут меня, — не знаю,
Пускай мне кожу высушат года,
Но едкий след слезы последней друга
На ней я буду чувствовать всегда.
Немало горя я узнал на свете,
Уже давно я выплакал глаза,
Но у меня б нашлась слеза для друга,-
Свидания счастливая слеза.
Не дни, не месяцы, а годы горя
Лежат горою на моей груди…
Судьба, так мало у тебя прошу я:
Меня ты счастьем встречи награди!
Октябрь 1942